Книга. Воспоминания о Константине Паустовском: Сб. / Сост. Л. Левицкий; Оформл. худ. В. Медведева. - Москва: Советский писатель, 1975.

Паустовский Константин Георгиевич (главный герой произведения), Левицкий Лев Абелевич (составитель), Медведев Владимир Васильевич (Художник)

1975

Его кристально отточенные слова сияют, переливаются, как капли на листьях, освещённые солнцем. И его книги наполнены прозрачным и душистым воздухом. Они издают запах утреннего моря, благостно тихих лугов, закатного леса с сухим туманцем в коридорах просек;от страниц веет мягкой тишиной вечереющих полей. Иногда меня спрашивают, почему я так люблю Паустовского, ведь он пишет в другой манере, разрабатывает другие темы, его герои не похожи на моих героев. Я люблю Паустовского потому, что именно он, выдающийся мастер, в самом начале моего литературного пути открыл мне изящество, алмазный блеск самого простого слова, потому, что я был покорён его любовью к человеку и в его книгах, и в жизни… У Константина Паустовского удивительное и завидное свойство точно передавать свои ощущения, – это, совершенно очевидно, достигается лишь высоким мастерством. Паустовский – писатель точного эпитета. Он создаёт пейзаж так осязаемо-отчётливо, так лаконично и просто – изумляешься его зоркому глазу, его ясности. Ю. Бондарев «Мастер» То первое впечатление человека необычайно мягкого оказалось, как я убедился после, обманчивым. Года два спустя на семинарском занятии один из студентов читал свой рассказ. Как всегда, Паустовский записывал отдельные фразы. Потом положил карандаш. — Как можно в стране, где писали Пушкин, Чехов, где создавал свои книги Толстой, как можно в этой стране писать таким канцелярским языком? Когда Паустовский говорил это, у него было лицо человека, испытывавшего физическую боль. Он не мог слышать убогий язык, способный выражать только убогие мысли, язык канцелярских бумаг. — Вам надо бросить писать, — сказал он. Великий, наделённый сердцем и разумом, духовно богатый народ создал русский язык. Читая Паустовского, всякий раз поражаешься удивительной красоте, бесконечному богатству русского языка. Г. Бакланов «Чувства добрые» Вспоминаю кропотливую работу, которую вёл в те годы Константин Георгиевич с репортёрами и корреспондентами с мест. Он учил их любить слово, уважать слово. На редакционных совещаниях, на которых всегда присутствовали представители московских газет — «Правды», «Известий», «Экономической газеты», «Труда», — Паустовский постоянно напоминал о необходимости бороться с искажением и засорением языка нелепыми сокращениями (шкрабы, Уотнароб) и т. д. Он не уставал напоминать, что слово, отдельное слово — само по себе «художественное произведение». Слово надо понимать, чувствовать, ценить и уважать. У слова свой характер, и, как актёр на сцене, слово требует хорошего партнёра, который помогает оттенить этот характер… Он привлекал всех своей непринужденной, образной, живой речью. — Нельзя, — продолжал он, — писать сереньким, будничным языком о торжественном событии. Вспомните «Пророка» Пушкина. «Восстань, пророк! И виждь, и внемли!»...Неужели же слова «смотри и слушай» были бы здесь уместны! Не бойтесь церковнославянских слов. Обогащайте свой словарь! Но помните: счёт — мера вещей. Чуть-чуть больше, чуть-чуть меньше — и вся красота померкнет. Он показывал, что значат красота, гибкость, изящество и глубина русского языка. В. Фраерман «Годы РОСТА»

бумага, картон; типографская печать

20,6х15,0

Воспоминания о К. Г. Паустовском 2043/1-73