Журнал. Юность, 1972.-№5.

Гофф И.А., Шкловский В.Б., Лесс А.

1972

«Для многих читателей Паустовский был лоцманом жизни и добытчиком необычайного... Паустовский знал лоции, как лоцман, и любил их язык... Паустовский по-своему в писательском труде соединил знания творцов «Лоций», описывающих берега морей, и труд ботаников. Он учил видеть и любил увиденное. В одном из его рассказов девочка учит младшего брата познавать травы и удивляться им. Мы живем с пропусками. Скорые поезда проходят первые двести — полтораста километров без остановок. Железная дорога выключила ощущение непрерывности мира, превратила лес во что-то сверкающее, бегущее, растянутое по горизонтали. Это восприятие усилено автомобилем. Мир заштрихован быстротой. Паустовский сумел изменить восприятие обычного. Он показал нам берега Оки, красоту тихих речек, на которых можно ловить рыбу, ночь в лесу, цветение деревьев. Он заново показал нам Черное море — то Черное море, которое удивило грека Страбона, а мы засмотрели, не увидав... Солнце Паустовского открывало на земле следы, дороги и тропинки добра. Он не был сказочником, как Андерсен и Грин. Он был рассказчиком, который облегчал рассказом трудность добра, трудность нового видения мира... Сам Паустовский любил у Михаила Пришвина рассказ о том, как весной по лугам проходят узкие потоки грязной воды и потом там вырастают полосы цветов. Это живая парча. О живой, занимательной, простой, прочной красоте умел рассказывать Константин Паустовский. Я любил его слушать по многу раз и не уставал... В Тарусе с любовью хранят память о Константине Паустовском, о человеке, сумевшем увидеть утро мира, когда над землей пролит новый, еще никем не тронутый воздух. Помнит Паустовского вся страна. Там в лесу лежит тело писателя Константина Паустовского. Эта могила — памятник, созданный для хранения правды о душе человека. Для того, чтобы человек не стыдился доброты и не боялся за нее, а знал, что доброта и красота — правда, за которую надо жить и умирать, не сдаваясь. Паустовский красоты и труда не боялся. Пускай же вечно живут его книги парчою правды, цветами лета; золотом осени; серебром зимы». (В.Шкловский «О мастере лоций»)

бумага; типографская печать

25,7х19,8.