Фотография ч/б. К.Г.Паустовский, Л.Н.Делекторская и переводчица Лили Дени на Парижском вокзале. Париж, 1962 г., декабрь.

Адан Э.

Паустовский К.Г., Делекторская Л.Н., Дени Л.
Адан Элен (Автор)

1962

Франция, Париж г.

Съемка была выполнена во время поездки К. Г. Паустовского во Францию совместно с Т. А. Паустовской и Г. А. Арбузовой, В. Некрасовым, А. Вознесенским, И. Огородниковой (по приглашению Общества литераторов Франции). По воспоминаниям Г. А. Арбузовой, на фотографии запечатлена помощница Л. Н. Делекторской Поль Мартен (Кан). «Когда Паустовский приехал в Париж в 1962 году, ему было семьдесят лет. Уже тогда его здоровье не позволяло ему принимать много посетителей. Тем не менее он удостоил меня продолжительной беседы. Так я оказалась с глазу на глаз с тарусским мудрецом… Наша беседа началась. Лили Дени: – Чтобы приехать в Париж, Вы пренебрегли запретами Ваших врачей. Почему? Паустовский: – Потому что это мечта всей моей жизни. Вы не представляете, что Париж означает для нас, советских интеллигентов, насколько мы воспитаны на французской культуре. Лили Дени: – Оправдались ли Ваши ожидания от встречи с Парижем? Паустовский: – Мысленно я знал здесь каждый камень. Но красота этого города, его опаловые туманы, всё, что исходит от него!.. Вы говорите мне о «конформизме оттепели»… А знаете ли Вы, чем был для нас сталинский период? Это было моральное увечье миллионов людей. Почти все писатели, достойные этого звания, среди которых, несомненно, и авторы новых форм, были обречены на безмолвие. Или хуже того: были уничтожены физически. И только некоторым из них удалось уцелеть. Лили Дени: – А как Вы прошли через всё это? Паустовский: – Не только я, но и ряд других писателей, таких, как Каверин, Шкловский, Всеволод Иванов, Казакевич, Ахматова. Когда мы были молоды, я говаривал, что мы прогоняем смерть смехом. Но вот настало время, когда и смех оказался бессилен. Я даже не знаю… может быть, то, что мы выжили, – случайность. К тому же, я всегда держался как можно дальше от Москвы… Лили Дени: – Кого Вы считаете мэтрами литературы? Паустовский: – Мериме, Флобер, Мопассан. Лили Дени: – А среди русских писателей? Паустовский: – Исаак Бабель, с которым я был знаком очень близко, а также, естественно, наши классики, кроме Достоевского и Гончарова… Я не оспариваю гениальности Достоевского, но, видите ли, он слишком мрачен… Я – оптимист, я – тот, кого называют «конкретным романтиком». Конечно, я вижу вещи такими, какие они есть, но я люблю жизнь, люблю детей, и любой факт, любой предмет мне дороги. Я вот признаюсь Вам: всякий раз, когда я колеблюсь или сомневаюсь, я говорю себе: «А что бы ты сделал в двадцать лет?» И я делаю то, что я сделал бы в двадцать лет». (Лили Дени. «Тарусский мудрец (Что сказал мне Паустовский шесть лет тому назад»)

фотобумага глянцевая; фотопечать

16,7х13,0.