Вернуться
25 из 568
Просмотрено 25 из 568
Мирные авиаторы. Трансформация на войну. Посвящается 75-летию Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. ("Музей истории района Внуково")
Мирные авиаторы. Трансформация на войну. Посвящается 75-летию Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. ("Музей истории района Внуково")
Аннотация
Это история героев и победителей Московской авиагруппы особого назначения (МАОН) Гражданского воздушного флота, которая была создана на базе аэродрома Внуково 27 июня 1941 года для выполнения специальных заданий командования Красной армии во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. В экспозицию выставки вошли фотографии и документы МАОНовцев, их воспоминания, изображения личных вещей авиаторов этого периода. Музей истории района Внуково Культурного центра «Внуково» также подготовил виртуальный проект «Вечная память», где представлены персональные страницы авиаторов МАОН. С ними Вы можете ознакомиться, перейдя по ссылке http://vnukovoaviamuseum.wixsite.com/mysite Когда к весне 1941 года строительство аэродрома Внуково было практически завершено, и его официальное открытие назначено на 18 августа 1941 года – День Воздушного флота, развязанная 22 июня 1941 года гитлеровской Германией война нарушила все планы. Московский аэропорт Внуково, который готовился распахнуть свое летное поле для первых своих пассажиров и широко и празднично отметить это событие, стал местом базирования боевых транспортных самолетов Западного фронта. 23 июня 1941 года вышло постановление Совета народных комиссаров (СНК) СССР сформировать особые авиагруппы и отряды для обслуживания действующих частей Красной Армии и Военно-морского флота. 27 июня 1941 года на базе аэродрома Внуково была сформирована Московская авиагруппа особого назначения (МАОН) Гражданского воздушного флота для выполнения специальных заданий командования Красной армии. 2 июля 1941 года было объявлено о вводе в строй первой очереди аэропорта Внуково. Эта дата и признана официально за День рождения аэропорта Внуково и района Внуково. Война перечеркнула мирные планы внуковчан. Погасли яркие фонари на аллеях и площади перед аэровокзалом. Белоснежные стены зданий во Внуково в целях маскировки покрыли черно-зеленой краской. А мирные аэрофлотовские самолеты превратились в боевые – на хвосте и на фюзеляже каждой машины появились красные звездочки. Личный состав аэропорта Внуково одели в военную форму, и он стал служить в МАОН. МАОН была укомплектована лучшей авиационной техникой и сформирована из опытных кадров Управления международных воздушных сообщений, экипажей Московского, Казахского, Приволжского, Восточно-Сибирского и Узбекского управлений. Основу парка боевых машин составляли самолеты Ли-2. В сентябре 1942г. авиагруппа была преобразована в 1-ю авиатранспортную дивизию ГВФ. В ноябре 1944г. 1-я АТД ГВФ за проявленную отвагу в боях с немецкими захватчиками, за стойкость, дисциплину и организованность, за героизм – в 10-ю гвардейскую авиатранспортную дивизию (10-я гв. АТД ГВФ), Экипажи МАОН летали на линии фронта, в глубокие тылы немецко-фашистских войск, доставляли партизанам боеприпасы, вывозили раненных, выполняли особо важные боевые задания. Обеспечивали перевозку пассажиров и грузов внутри страны. Не жалея сил и не щадя жизни, пилоты и штурманы, инженеры и техники, механики и мотористы, радисты и воздушные стрелки, мужчины и женщины – все авиаторы Внуково самоотверженно выполняли свой долг, приближая Победу. В Берлине 08 мая 1945г. в Карлсхорсте был подписан акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. В 9 утра 9 мая этот исторический документ был доставлен внуковским экипажем в Москву на Центральный аэродром (Ходынка). Фронтовики и жители Внуково с восторгом встретили известие о Победе. За время Великой Отечественной войны в 10-й гвардейской авиатранспортной дивизии погибло свыше 100 экипажей. Только в частях Гражданского воздушного флота (ГВФ) на фронтах погибли 579 пилотов и 487 членов экипажей и авиаспециалистов других категорий. Наибольшее число боевых потерь пришлось на полеты в глубокий тыл противника и к партизанам. Фронтовые части ГВФ потеряли от атак истребителей противника и его зенитной артиллерии 1047 самолетов, 475 самолетов было разрушено при авариях и катастрофах. 9 мая 1980 года в центре Внуково был торжественно открыт Памятник погибшим гражданским авиаторам высотой 34 м. Со всех концов страны привозили землю с мест захоронения погибших в годы войны летчиков ГВФ. Каждый год 9 мая в День Победы здесь собираются люди, чтобы воздать должное памяти тех, кого уже нет с нами, и их героическим подвигам. НИЖЕ МЫ РАЗМЕСТИЛИ НЕКОТОРЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ ВЕТЕРАНОВ – МАОНОВЦЕВ, УЧАСТНИКОВ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941-1945 ГГ. ЛУЧШЕ НИХ НИКТО НЕ РАССКАЖЕТ ПРО СОБЫТИЯ ТЕХ ЛЕТ Пунктуация и стиль изложения сохранены авторские. Из воспоминаний штурмана, фронтовика, ветерана 10-й гвардейской АТД ГВФ Дубовицкого Алексея Гавриловича (1920-2018 годы жизни) 1. «Аэропорт Внуково (1941-2009 гг.)», октябрь 2008 г. «…Так же успешно в полках проводились культурно-массовые мероприятия. Для этого использовались различные помещения на территории полков, библиотеки и часто большой пассажирский зал аэровокзала. По разрешению командования дивизии в нем в революционные праздники и так же по плану, проводились праздничные мероприятия: различного рода развлечения, игры, тотализаторы и конечно танцы. Танцевали под музыку баяна, патефона через усилители и, иногда, и под музыку духового оркестра. Танцевали работники аэропорта, летный состав и молодежь близлежащих деревень. Танцевали они, как говорится, «до упада». Заканчивали, как правило, каким-либо Шоу. Желающих для этого было много. Это мастера ритмичного танца, сольные выступления с песнями, частушками и т.д. За 30 минут до окончания танцев два дюжих мужчины вносили в центр зала хорошо оструганную доску размером 1,5м х 40 см. Все присутствующие с затаенным дыханием ждали, а что же будет дальше. Вдруг из-за боковой двери пулей вылетал небольшого роста, но плотный грузин с лысой головой с кинжалом в зубах и под грузинскую музыку начинал в ритме танца кружить вокруг этой доски и выделывать такие коленца, что дух захватывало у присутствующих. В свою очередь все, кто наблюдал этот танцевальный фейерверк, отбивали ладони «до красна» с криком «Асса», «Асса», «Асса». Все это выделывал наш командир дивизии «Чанко». Продолжалось все это минут 10-15, потом вдруг обрывалась музыка, и он все на той же скорости и со всей силы всаживал кинжал в центр доски, а потом исчезал опять в боковую дверь. Через короткое время он выходил к нам довольный и радостный, что его шоу в этот вечер было на высоте, и поздравлял экипажи с успешным выполнением боевых заданий. Зал, конечно, содрогался от аплодисментов всех присутствующих. После взаимной благодарности все радостные, довольные и в приподнятом настроении расходились по домам. Так мы жили, любили, воевали, погибали и ловили минутное счастье и радость в грозные незабываемые боевые годы…» 2. «Битва за Москву», ноябрь 2006г. «…В боях за Москву в самое трудное и опасное время (15-18 ноября) самолеты из Внуково вместе с экипажами Дальней авиации сбрасывали на головы фашистов самодельные бомбы, пластиковые мешки, начиненные гранатами, обрывками арматуры и все это заливалось быстровоспламеняющейся термитной смесью. Мешки, сброшенные с самолетов, разрывались метрах в 50-ти от земли, поливая огненными струями скопления техники и солдат врага. Небольшая скорость самолетов и малая высота давали возможность с большой точностью накрывать цели. По свидетельству очевидцев 28 октября в районах Кубинки, Истры и Можайска «огненный дождь» вызвал среди немцев такую панику, что они с перепугу попали в расположение наших войск, где их пленили…» «…Информируя страну о первых месяцах боевой работы экипажей МАГОН, газета «Правда» в статье писала: «Отважные летчики гражданской авиации оказывают огромную помощь фронту, участвуя непосредственно в боевых полетах в тыл врага к партизанам Украины и Белоруссии, а также доставляя наших разведчиков на заданные цели в тыл врага. Они неутомимо доставляют нашим воинам на фронте и в тылу врага оружие, боеприпасы, взрывчатку, медикаменты и вывозя раненых с поля боя». «Самолеты и экипажи Московской авиагруппы особого назначения всегда были там, где войскам тяжело…» «…Обобщая итоги боевых действий МАГОН за время битвы за Москву: - ее экипажи вывезли с поля боя 11 тыс. раненых бойцов; - доставлены непосредственно на поле боя окруженным войскам 25 тонн продуктов питания, 10 тонн медикаментов и большое количество вооружения; - экипажи МАГОН в ходе сражения за Москву произвели более 9 тыс. боевых вылетов в тыл врага; - регулярно за время боевых действий доставляли от наших партизан и разведчиков разведданные, которые помогали нашему Главному командованию принимать грамотные решения…» 3. «Полеты в тыл к партизанам», декабрь 2007 г. «…В апреле 1943 года штаб партизанского движения в один из дней поставил задачу перед экипажами нашей дивизии - выполнить боевое задание двумя самолетами к партизанам Ковпака с посадкой на цель, расположенную западнее Киева в 70-ти километрах. Первый самолет должен был быть полностью загружен взрывчаткой (толом), а второй с военными специалистами, - оружием и медикаментами. Командиром первого самолета был Ильченко Михаил Михайлович, второго – Фроловский Семен Алексеевич. В назначенный день первый самолет загрузили полностью взрывчаткой (толом); а во второй - наш, посадили военных специалистов-инструкторов и загрузили оружием и медикаментами. Оперативная группа по выпуску боевых самолетов в тыл врага, находившаяся в аэропорту Внуково, в заданное время с интервалом в два часа выпустила оба самолета, которые успешно пересекли линию фронта и прошли первый этап полета в тылу врага. На втором этапе для экипажа к/к Фроловского создалась непредвиденная напряженная ситуация. Километров за 50 до цели в кабину самолета неожиданно зашел стрелок-радист и сообщил, что он видит нашу цель с левой стороны, немного впереди. Командир Фроловский сделал попытку изменить курс самолета на эту цель, но я, как штурман экипажа, посоветовал не делать этого и попросил разрешить мне с места стрелка осмотреть самому обстановку. Я был уверен в своих навигационных расчетах и в ведении детальной визуальной ориентировки. Заняв место стрелка на турели самолета, я стал детально рассматривать цель - «конверт» огней, с решением чётко определить её достоверность. Мне сразу же бросилось в глаза несоответствие расположения этой цели, относительно нашего основного ориентира – речки. При подготовке к этому полету на базе во Внуково нам сказали, что цель будет находиться севернее речки, а я же сейчас её видел южнее и сразу же обо всем этом доложил командиру. Мы продолжили полет заданным ранее курсом. Через пять минут увидели слева от нас большое зарево от пожара. Это вызвало у нас тревогу и определенное напряжение, но через 6 минут полета мы увидели нашу настоящую цель - «конверт», расположенную севернее речки. Подлетая к этой цели, мы дали опознавательный сигнал – зеленую ракету и получили правильный сигнал - ответ. По заранее произведенным ещё на базе во Внуково расчетам нами была произведена посадка. Не успели мы открыть дверь самолета, как партизаны были уже около нее. Они взволнованно доложили нам, что первый самолет к ним не прилетел и, что они видели его горящим в воздухе, не долетев километров 15 до них, он упал на землю. Затем сразу же они услышали сильный взрыв и увидели зарево от пожара. С большим напряжением вместе с партизанами мы быстро разгрузили наш самолет и организованно посадили в него раненых. Распрощавшись с партизанами и военными, нами привезенными, мы успешно произвели взлет самолета для обратного полета на базу во Внуково. Этот полет, безусловно, был напряженным, но к счастью для нас он закончился благополучно. Как выяснилось на базе, второй экипаж, ничего не подозревая, при подходе к первой цели дал опознавательный сигнал, но не получив ответа, не пошел на посадку. Экипаж понял, что первый «конверт» - ложный, и взял курс на заданную ранее цель. Но тут начался интенсивный обстрел немцев или бендеровцев, самолет был подбит, загорелся и, рухнув на землю, взорвался, не долетев немного до нужной цели. Этот трагический и печальный случай послужил нам кардинальным уроком на всё оставшееся время войны, вплоть до самой Победы…» 4. «Разгром Восточной Пруссии. 13 января-26 апреля 1945 г.», сентябрь 2006 г. «…Мы должны выполнить полет на окраину Кенигсберга и там, в небольшом лесном массиве выбросить одного важного человека. Сигнал – трехкратные вспышки магния. По прогнозам синоптиков в этом районе погода была благоприятной: 3-5 бальная облачность высотой 500-2000м. Учитывая важность задания и свою ответственность за его выполнение, экипаж решил выбрать такой маршрут полета, который бы имел надежные ориентиры для точного выхода самолета на цель и наиболее безопасного проникновения самолета к ней. Такой маршрут был разработан. Вечером с наступление темноты мы вылетели на задание. Экипаж точно вышел на исходный пункт маршрута на высоте 1500м и взял курс на развилку рек Неман и Прегель - на основной наш ориентир. Шли в облачности с разрывами и, не долетая до этой развилки километров 50, решили снизиться до визуального полета, а ориентир обойти с северной стороны, чтобы из него нас не обстреляли. После, выходя из облачности, мы увидели развилку рек и уточнили курс обхода ее севернее. В это время начался интенсивный обстрел нашего самолета. Шквал снарядов обрушился на нас. К счастью, мы находились на левом низком берегу р.Прегель. Григорий Алексеевич так прижал самолет к земле, выполняя бреющий полет, казалось, вот-вот лопасти моторов заденут ее. На правом высоком берегу находилось селение. Плотно прижавшись к берегу, мы увидели, что снаряды, перелетали наш самолет сверху, разрывались в его домах. Немцы прекратили обстрел самолета, а мы, прикрывшись высоким правым берегом, вышли из зоны обстрела 15-20км севернее развилки, как планировали. Еще раз, уточнив наше местоположение, взяли курс к цели. Проверили состояние пассажира, он все это видел, но вел себя уверенно, только сообщил нам, что в самолет видимо, попали снарядные осколки или пули. На его вопрос скоро ли будет цель, мы ответили, что на подходе к ней, и он должен быть готов к прыжку. Для уточнения места самолета, набрали 200м и увидели недалеко г.Кенигсберг и характерный массив леса. Открыли дверь для выброса. Через минуту или две впереди началась серия вспышек магния, наш пассажир выбросился с парашютом на эти сигналы. Экипаж взял курс на маршрут обратного полета, и мы с радости немного расслабились, но оказалось преждевременно. Наши самолеты Дальней авиации, прилетевшие на бомбежку Кенигсберга, навешали над городом столько светящих бомб, что превратили ночь в светлый день, мы находились к тому времени километров 70 от города, и летели как при светлом дне. Линию фронта удачно пересекли на малой высоте и взяли курс на «Белую Ваку». Теперь мы окончательно начали отходить ото всего пережитого, но все же на душе было неспокойно за нашего героя, которому САБЫ АДД серьезно усложнили обстановку. В рассчитанное время прибыли в «Белую Ваку», где нас встретил наш уважаемый начальник разведки. Судя по его действиям, мы поняли, все в порядке. Он быстро подошел к нам и обнял каждого из нас и скомандовал: «А теперь по машинам». Приехали в Молодечно, где он сообщил нам: «Ребята, вы молодцы, задание выполнено успешно». Все были довольны и счастливы. На следующее утро Григорий Алексеевич улетел на базу, а я остался на оперативной точке продолжать боевую работу…» Из воспоминаний ветерана войны, бывшего работника аэропорта Внуково (водитель), жителя деревни Рассказовка Николая Петровича Сорокина (1911-1998 годы жизни) Встреча. Был я направлен в госпиталь в Рязань Подошел поезд. Народу битком, не сесть, между вагонов узенькая лесенка. Пока проводник с пассажирами вожжался, я по этой лесенке топ-топ и на крышу вагона. Поезд шел из г. Саранска на Москву. Я садился на ст. Свеженькая. Доехал до ст. Сасово, минут пять стоял поезд, гляжу, лезет такая здоровая морда. Одет так себе, с сумкой в руке. Подсаживается ко мне рядом, здорово, говорит, краснопогонник. Я говорю, здорово, друг. Он говорит, какой ты мне друг, давно с вами знаком. А я – со мной? Не с тобой, с такими же краснопогонниками. Задает мне вопрос: какой лагерь охраняешь и где? Я говорю, ст. Тотьма, слышал такую? Не слышал, был знаком. Я говорю: мы охраняем военнопленных немцев-итальянцев. Тогда говорит он мне: домой штоль едешь, демобилизовался? Я говорю, нет, не домой, в госпиталь. Он: война-то кончилась. Я говорю: нас пока держат, некому менять. Дальше говорит, надо заглянуть в сумку, что там есть. У-у-у-у-у, говорит, ничего сумочка. Вынимает: колбаса, хлеб белый, черный, сыр, масло, печенье, сушки. Говорит мне: солдат ешь, я говорю: ешь сам-то, ведь всё по карточкам. А он: какие у меня карточки. Вон рынок, видишь? Я говорю: вижу. А с крыши вагона весь рынок на виду. Вот, я у одной раззявы и подцепил эту сумочку. Она плач-вой, я вижу, поезд стоит и бегом. Как же сесть, полно людей. По лестнице и на крышу. Не будет рот разевать, реви теперь. Сперва я отказывался, но потом, давай, что мне солдату. Поели, да, еще водичка оказалась фруктовая. Запили, поговорили. Так доехали до Рязани. Я слез, а он: я, говорит, до Москвы. Вот я и рассказал про эту встречу. По всему видно, что он – воришка. Но я испугался, когда он назвал меня краснопогонником, сказав, какой лагерь-то охранял. Но как сказал, что мы охраняем военнопленных, видимо до него дошло, что я не тот, за кого он меня принял. Я боялся, что б как бы он меня не сбросил с крыши вагона на ходу. .Вот бы и смерть ни за что. Но этого не случилось. Да, еще у него был нож финский. Вот и встреча по жизни двух неприятелей. Вот и всё. Из воспоминаний ветерана войны, бывшего работника аэропорта Внуково (Служба движения), жителя района Внуково Марии Степановны Консулаки (1922- 2019 годы жизни) (запись с диктофона) «…сестру, … когда её спросили, а она училась на 3-ем курсе Электротехнического Ленинградского института им. Ульянова-Ленина. … куда? … её… организовали в Женскую армию, как стали женщин призывать, и она попала в Москву, в дивизию, Женская дивизия аэрозаграждения. Командиры там были мужчины, снимки есть, женщины все рязанские, местные, даже одесситка, была там…, они сбежали от немцев из Одессы …. …. ну, короче говоря, сестра в Москве устроилась. Написала мне адрес, где она базируется. Их аэростаты стояли… ну, они по всей Москве…а вот их бивуак был… это метро Киевское, выходит на мост, на поверхность, а внизу, вот такие арки моста Здесь днём они стояли, чтобы их не разбомбили эти… а вечером в сумерки они поднимали. Она говорила: три или четыре с одной, значит, на этих, и …, а он наполненный рвётся сюда, не дай Бог, если какая, говорит, отпустит …, всё, утащит. … …У меня сестры фотографии, там много призванных рязанских женщин-колхозниц. И я говорила: "И это немец хотел с нами сразиться?, да, рязанские девки его сиськами задавят"…» «…И я-то жду, что меня на Запад, на фронт, а они меня в Нижний Новгород, в училище связи, а это училище связи с Ленинграда во время уехало, не дождалось блокады… Вот, там, как раз организовали…. Училище было: Москва-Горький, а напротив, Горьковский автозавод. А здесь здание новое тоже, несколько этажей, устроили училище связи для всех родов войск. Готовили радистов. И вот, ну, я приехала туда, там оказался командир-ленинградец, и он узнал, что я – ленинградка, там была в блокаде, а у него в блокаде мать и сестра младшая погибли (ну, с голода). А отец у него – моряк во флоте. Он ко мне относся, как «земляки». Он – ленинградец, и я, он всё расспрашивал. Но питание было очень плохое. Так что, я у хлеборезки часть своих гражданских вещей меняла, ещё там..., что ещё можно. А женщин мобилизовали, а обмундирование не подготовили… Вот войско нужно было, у нас тут три дивизии в окружение попало, нужно было… Женщины заменили мужчин, чтобы.., где можно женщины. Ну вот, и я ему говорю, ну, что ж это с блокадного Ленинграда и опять голод, говорю… И он мне говорит, знаешь что, сдай экстерном, не гонись за классом, у радистов три класса первый, второй, третий, не гонись, лишь бы сдать. Я и ещё две девчонки, мы решили сдать экстерном, а остальные в группе отстали…, сдали, а тут, там в это училище всё время были разнорядки и вот как только запрос с фронта в танковую часть, в пехоту, в артиллерию, радисты везде нужны. А нас повёз старшина троих, повёз на фронт. Ехали мы на перекладных, у меня до сих пор есть ключ от вагона... … Мы ехали, … вагон…, а площадка, наполовину деревянная, открытая, ..., а вагоны все закрывали, … и один ключ кто-то потерял и наш сопровождающий нашел и мне вот дал, и сказал: вот, теперь мы на перекладных и нам не ехать вот, тут выходить, там вагон загоняют, а тут у него ключ появился, он открыл и нас туда посадил. И вот мы приехали в Харьков, Харьков в это время наши забирали, да. … это 43-ий, ... Ну, вот, он нас привёз, но нас нет, сразу не пустили к частям. Аэродром, …. Нас на санобработку, вещи наши, чтобы мы… не занесли с гражданки чего, брюшной тиф, армия же всё-таки. Ну вот, нас обработали хорошо, и повёз нас, этот старшина… …так вот я и оказалась в авиации, в тяжелой бомбардировочной авиации дальнего действия. … … я была в корпусе, мой муж Консулаки готовил летчиков, учил ночным слепым полетам, на Украине ночи темные, звезды, поэтому делали ночью два полёта-вылета… …. так я попала в дивизию, 302-я днепропетровская, присвоена звание гвардейской. Наша дивизия освобождала Днепропетровск, защищала нашу пехоту в окопах, /если/ наши решили наступать, готовы были, то первым делом бомбардировщики бомбят /немецкие/ воинские части, которые сидят в окопах. Несколько раз пройдутся, много раненых, тяжелая авиация, бомбы тысячные и соточки /бомбы/ подвешивали, но это по желанию командира, а вдруг посадка? Он будет садиться на эти бомбы и взорвётся самолёт. Поэтому подвесные они разбрасывают раньше соточки, а потом уже большие объекты – это тысячные бомбы. Так подготавливают, а подготовили, тогда наши вылезают из окоп и идут. Вот таким образом и захватили город Днепропетровск. И стала наша дивизия 302 гвардейская днепропетровская дивизия авиации дальнего действия. …Москва давала план, на фронт распределяли черные пакеты, кому чего бомбить, штурман сбрасывал бомбы, сзади в хвосте радист-стрелок – сидел спиной к экипажу. … … и я всегда путала, когда заходил самолёт – они всегда в хвост заходят, они заходят с правой стороны, а у командира – у него же левая сторона. Долго- долго вот с этим я не могла справиться. …Это я летала на разведку – разведывали погоду, на Ил-4, …Так вот, радист под плестиглазом, с дулом пулемёта, а сидит он, как, всё равно детские качели, сумка подвешенная, как качается и тут радиостанция, и не только я, но и другие никак не могли примениться, что сидим мы спиной друг к другу. Путали левую и правую сторону, чтобы докладывать командиру… … а потом случилась контузия, я не могла работать ключом… …. … когда я не смогла работать ключом, меня послали начальником связи на ложный аэродром. А ложный аэродром всегда находится впереди. Вот настоящий аэродром стоит в Умани, а раньше ложный делают… А самолёты точно выкрашены, старт выкладывается, всё как на настоящем аэродроме… И у меня было четыре человека, это из аэродромного обслуживания, и там ребята мужчины, те, которые не могут служить в армии, но их призвали. А нам раз в 10 дней привозили сухой паёк, пакетики с кашей, … сделали лоточки, я их кормила. Это называется БАО – батальон аэродромного обслуживания. ходили они в деревню, помогали, сёла все там были сожжены… они возвращались, строили они кирпич-саман. вот село было, собрались они, кто жив остался. Делали кирпичики – сначала строили одной –все, потом другой – все, покрасят, побелят и … …а там лес, были снаряды, волна, как всё равно пилили, и зверей распугали, … у меня была палатка, а мой приемник - передатчик, там у меня раскладушка, а всё это было на машине, бортовая машина, …там бабоньки стали уже самогончик гнать, мужиков-то нет, мужики на фронте и моих приласкали. А ко мне-то прилетали, а их нет, и я им говорю: вы все-то не уходите! …Консулаки (я ещё не была с ним знакома, по усам я его запомнила) прилетали, продукты привозят, ещё кое-что. …. а им там понравилось, они помогали там женщинам строить дома. … они всё делали, что это настоящий аэродром, бомбили его, надо было восстанавливать. …вот так получилось, что самолёт садится, винтовой самолёт, немецкий… короче говоря, мы их прозевали, они улетели. (ракеты размокли, руку обожгла). А если бы мы их посадили, то нас бы наградили. … они сели, но не выключили мотор. Так я и была на ложном аэродроме, начальник связи, до конца войны. И там же встретили 9 мая. …. У нас, когда бомбили наш аэродром, племянник командира нашего дивизии, он был тоже радист, его ранило, там мне базировались – там не было больницы, его в Харьков отвезли самолётом, а ему ампутировали ногу, и всё, и он – инвалид и больше к нам и не вернулся. Ложный аэродром всё время менял свою дислокацию, по мере того, как наши наступали, это 1-ый Украинский фронт. … а мне дали… на аэродроме нет розеток, а вся аппаратура – электрическая, был американский приёмник и к нему была вырабатывающая ток машина, мне дали Колю Вишнякова, и он как велосипед, крутил её, Я всегда говорила, ну, крути Гаврила, … а он был, вот, как меня назначили танковый пулеметчик № 3, он был танковый пулеметчик № 1, а они отстреляли, по-моему, два набора, и немцы их засекли, и как по ним дали, а ему только оторвало пальцы на ноге и ещё какое-то ранение, в общем, жив остался. Послали его в госпиталь, а потом послали в ту часть, где не надо было ходить Вот нам и прислали его из госпиталя, и он всё на пяточке ходил, мы – строем, а он сзади ковыляет, вот, он у меня работал …раз, бомбили нас, командир выбегает ко мне, не знаю звание или майор, или капитан и говорит – главное, ты, когда тишина – убегай как можно дальше, а когда бомбят, то ты кричи, иначе, у тебя лопнет всё… … добежали мы до стога, давай в стог, я туда залезла, а там уже копошатся, до нас залезли, а вылезла - в крови… меня в медсанчасть… а там был раненый и я об него испачкалась. … а ещё был случай, я бежала от бомбежки, там ров, я бах туда, но чувствую – подо мною уже там лежат, … не пули, а осколки страшно. Если бомба – это убьёт, а вот осколки, они так разрешетили мою приятельницу, что (не знаю жива ли она) у неё весь позвоночник был в осколках. …а вот охранная будка, где меняли смену, она одноэтажная, её снесло, и связь у них нарушилась, нет, нет связи, погибли! А потом вдруг кто-то пришёл в себя, тут провода есть, можно их соединить, соединили, вот, живы, тогда приехали и забрали и её в госпиталь, и разводящий, настолько всё перепутал от страха, что … его спрашивают, а он ничего не говорит. Конечно, страшно, когда бомбёжка.
Аудио
Воспоминания_Смутина Л.А. 2018 г. Ветеран ГА, председатель комиссии по патриотическ. воспитанию Совета ветеранов р-на Внуково00:00
data
Воспоминания_Анашкина Н.А. 2015 г. Житель блокадного Ленинграда00:00
data
Воспоминания_Консулаки М.С. 2010 г. Житель блокадного Ленинграда00:00
data
«Где живут герои Пушкина?» (Государственный музей А.С. Пушкина)
«Счастливый край, где блещут воды...» К 200-летию путешествия А. С. Пушкина по Крыму и Кавказу (Государственный музей А.С. Пушкина)