«Всякому безобразию есть своё приличие!» (к 50-летию спектакля Театра на Таганке «Вишневый сад» с участием В.С.Высоцкого) Фраза «Всякому безобразию есть своё приличие!» – принадлежит купцу Ермолаю Алексеевичу Лопахину из пьесы А.П. Чехова «Вишнёвый сад». В 1975 г. играть роль купца Лопахина в Театре на Таганке режиссер спектакля Анатолий Васильевич Эфрос предложит В.С. Высоцкому. Из уст ведущего актера таганского театра будет звучать эта известная фраза, которая, как нельзя лучше характеризует и саму пьесу, и постановку Эфроса. Вокруг пьесы идут бесконечные споры: подавляющее большинство утверждает, что диалоги персонажей пьесы не являются последовательными ответами на заданные до этого вопросы, а воспроизводят беспорядочный разговор, как будто герои не слушают и не слышат друг друга, подобно «разговору глухих». Следовательно, Чехов явился родоначальником литературы абсурда. Оппоненты этой версии утверждают, что диалоги у Чехова написаны как в обычной драме, а театру нужно только точно выстроить действие и найти верные подтексты. Спектакль Анатолия Эфроса в Театре на Таганке стал самым ярким и громким «Вишневым садом» советского времени. Весной 1975 г. главный режиссёр Театра на Таганке Юрий Любимов, уезжая надолго в международную командировку, предложил режиссёру театра на Малой Бронной Анталию Эфросу осуществить на сцене Таганки любую постановку во время его отсутствия. Эфрос выбрал чеховский «Вишневый сад». По мысли Эфроса постановка пьесы на подмостках Таганки задумывалась, как «психологический балаган», клоунада, своего рода безобразие, он отмечал: «Какая все-таки хорошая мысль — поставить Чехова на Таганке. В театре, где Чехов, кажется, немыслим… «Вишневый сад» надо ставить в театре, где меньше всего знают толк в «чеховском тоне». Может быть, такое время — по протоптанной дорожке не придешь никуда? Демидова — Раневская и Высоцкий — Лопахин — это теоретически уже хорошо. А еще пригласить оформить спектакль не Боровского, чья эстетика насквозь «таганковская», а Левенталя, да-да, оперного Левенталя, и пускай он придумает что-то именно на Таганке… Может быть, и получится чеховский «психологический балаган». Декорации Валерия Левенталя сделали мысль режиссера наглядной: на сцене никакие вишни не цвели, только одна пышная ветка из белых соцветий вишневого дерева висела над зрительным залом вместо люстры, а посреди сцены вместо цветущего сада был водружен кладбищенский холм с крестами. Художник декораций вспоминал: «Помню, как Эфрос, взявшись за «Вишневый сад», сказал мне две фразы о клоунской кампании героев и о том, что все они обречены. Поэтому я и разместил их, как воробушков, на белой клумбе, среди могильных крестов». С апреля по июнь 1975 г. интенсивно шли репетиции. По замыслу Эфроса, сквозной темой спектакля являлась многолетняя влюблённость Лопахина в исполнении Владимира Высоцкого во владелицу имения Раневскую, которую сыграла Алла Демидова. Актриса отмечала, что жизнь Высоцкого в ту пору была заполнена любовью, и отсвет этого чувства перешёл на рисунок роли — Лопахину передались и нежность, и страстность актёра. В роли Лопахина, как верно заметила Алла Демидова, у Высоцкого соединилась и его уникальность, и к тому времени окрепший опыт, и личные переживания в жизни, и особая любовь к Чехову, и обостренная заинтересованность в работе с Эфросом, и поэтический дар. Партнерство Высоцкого и Демидовой было диалогом двух незаурядных, стоящих друг друга талантливых людей. Раневскую Алла Демидова сделала неуравновешенной, неврастеничной, но умной и ироничной. Вместо мягкой женственности, которая отличала всех предыдущих Раневских, актриса играла неожиданно резкие смены настроений и неадекватные реакции. Когда Лопахин сообщал о покупке сада, она со звериным криком хваталась за живот, будто прошитая насквозь автоматной очередью. Монологи своего героя Высоцкий произносил как стихи, интонацией создавая в прозаическом тексте музыкально-поэтический ритм. Сцена, когда Лопахин, ставший новым хозяином сада, появился в доме Раневской, игралась Высоцким с трагическим накалом, на «уровне лучших его песен». Финальные эпизоды Высоцкий исполнял, «как смерть души и смерть любви». Главный лопахинский монолог актер почти пропевал, как свои песни, разбивая текст на стихотворные строки. Эфрос подчеркивал: «Вишневый сад» становится как бы совершенно новой пьесой… Талант… будет выражаться в способности ощутить современное отношение к старым проблемам и ситуациям”. Премьера спектакля «Вишнёвый сад» состоялась 30 июня 1975 г. В ролях были заняты актеры театра: Раневская – А. Демидова, Аня – Н. Чуб, Гаев - В. Штернберг, Лопахин – В. Высоцкий, Трофимов – В. Золотухин, Епиходов – И. Дыховичный, Фирс – Г. Ронинсон и другие. Постановка Эфроса, задуманная режиссером, как клоунада, некое безобразие, балаган, перевернула мнение театральных зрителей и критиков об актёрах Таганки, которые раскрылись, как тончайшие мастера психологического театра. Роль Лопахина, в постановке Эфроса основная и получилась в спектакле ярче других. Зал замирал, когда Высоцкий-Лопахин подходил к авансцене и тихо говорил: «Иной раз, когда не спится, я думаю: Господи, ты дал нам громадные леса, необъятные поля, глубочайшие горизонты, и, живя тут, мы сами должны бы по-настоящему быть великанами». Высоцкий-актер, в роли Лопахина «по-настоящему был великаном»! Эта роль Владимиру Семеновичу была особенно дорога, и наряду с Гамлетом и Галилеем, принадлежит к вершинам его театрального мастерства. Владимир Высоцкий так рассказывал об участии в «Вишневом саде» и об особом приёме, который использовали в этой постановке: «Все актеры привыкли играть Чехова в театре с «четвертой стеной», они произносят свой текст либо себе, либо партнерам. А в нашем театре есть такой прием — отчуждение, обращение в зал. И в этом спектакле очень многие чеховские монологи мы говорим прямо зрителям, не стесняясь, выходя из образа, разговариваем со зрителем, как и в других наших спектаклях. И это возымело удивительное действие, получился колоссальный эффект от эфросовской постановки Чехова с вот такими приемами любимовского театра. Мешанина очень интересная была». Спектакль «Вишневый сад» Театра на Таганке в постановке Анатолия Эфроса, по мнению многих критиков, был самой яркой и пронзительной интерпретацией одноименной пьесы. Об этой постановке говорила вся Москва – режиссер смело ломал стереотипы и воплощал на сцене то, что до него никто никогда не делал. Эфрос признавался: «Работа на Таганке была тяжелой. Трудно приходить в театр с совершенно другим почерком… На Таганке другие привычки, другой характер репетиционной работы, совсем иная сцена. Манера игры другая… Они совершеннейшие реалисты… А тут, по их мнению, — какой-то «абстрактный психологизм»… Тяжелее всего было актерам, потому что выстоять в своем театре часто труднее, чем выстоять перед публикой. Ведь надо еще к этой публике прорваться через своих, не потеряв веры в то, что делаешь. И все-таки, кажется, мы к ней прорвались». Вот уж, поистине, «Всякому безобразию есть своё приличие!» На выставке впервые публикуются редкие негативы и фотографии спектакля театральных фотографов Борисова В.М., Александрова И.А. и Стернина А.И. Собрание Музея представляет уникальные предметы из реквизита к спектаклю «Вишнёвый сад», костюм В.С. Высоцкого, в котором актер играл роль Лопахина. Демонстрирует архивные документы о спектакле: программки, афиши, билеты, репертуар и другие материалы. Главный хранитель музейных предметов Е.В. Векуа Старший научный сотрудник Ю.А. Куликов Хранитель музейных предметов 1 категории Ж.Л. Давыдова