Цветок засохший, безуханный, Забытый в книге вижу я; И вот уже мечтою странной Душа наполнилась моя: Где цвел? когда? какой весною? И долго ль цвел? и сорван кем, Чужой, знакомой ли рукою? И положен сюда зачем? На память нежного ль свиданья, Или разлуки роковой, Иль одинокого гулянья В тиши полей, в тени лесной? И жив ли тот, и та жива ли? И нынче где их уголок? Или уже они увяли, Как сей неведомый цветок? Небольшая случайная находка настраивает лирического героя этой элегии А.С. Пушкина на философские размышления о быстротечности жизни, поднимая в его душе целую бурю мыслей и чувств. Маленький засохший цветок, сохранившийся между пыльных листов книги, предстает хранителем воспоминаний, возможно, окутанных тайной, становится причиной волнений и грез, символом разлук и встреч, печали и любви. Использованный поэтом художественный образ напоминает нам об одном из популярных романтических увлечений барышень и молодых людей 19 века – обычае хранить сухие цветы среди книжных страниц. Засушенные меж страниц романа незабудки, выцветшая фиалка в рамке под стеклом на стене дворянской усадьбы — все это характерные сентиментальные свидетельства ушедшего неторопливого времени и таких же неторопливых и трогательных чувств. История коллекционирования засушенных растений своими корнями уходит в 16 век. Словом "гербарий" в средние века называли книгу, в которой описывались полезные свойства трав. Изобретение гербария приписывается врачу и ботанику Луке Гини, основателю Пизанского ботанического сада. Он собирал образцы растений и передавал искусство их сушения своим ученикам в 1550-х годах. До наших дней его коллекции не дошли, но сохранились гербарии его учеников. В России первый гербарный лист был заложен Петром I в 1717 году. Гербарии настолько привлекали современников своей красотой и возможностями, что коллекционеры были готовы покупать интересующие их гербарные листы. Так, например, Екатерина II приобретала у английского ботаника Джона Фрэйзера гербарии растений, растущих в Америке. После первой же покупки ученому было пожаловано звание "коллектор Ея Имперского Величества" с поручением снабжать редкими растениями императорские сады в Павловске и Гатчине. В 18 веке придворные дамы стали использовать высушенные цветы для украшения обложек книг или рамок, которые затем развешивались на стенах. Из научного ботанического справочника гербарии превратились в роскошное увлечение и вид рукоделия. Разноцветные хрупкие создания становились застывшими во времени дорогими воспоминаниями. Засушенные растения стали чаще встречаться не в специальных гербарных листах, а на картинах, открытках, панно, в рукописных альбомах. Тогда же модным становится и язык, на котором «заговорили» нарисованные и живые букеты в светских нарядах и куртуазных посланиях. Колокольчик «назначал» свидание, мак «предупреждал» об опасности, роза «признавалась» в любви, сирень «сообщала» о зарождающихся чувствах. В 19 столетии сушка цветов пережила собственное возрождение в викторианской Англии и стала популярнейшим времяпрепровождением и даже искусством. Женщины сушили цветы, чтобы делать гирлянды, рисовать картины или добавлять к украшениям, веерам и перчаткам. Сухие цветы часто сочетались с замысловатой лентой, чтобы создать красивые обрамленные предметы и праздничный декор. Сухоцветы были обязательным атрибутом модного внешнего вида. Популярность, которую викторианцы придавали сухоцветам, распространилась по всей Европе и миру. Цветы собирали, сушили и создавали из них красивейшие букеты и композиции, чтобы сохранить воспоминания, украсить помещение или преподнести в подарок. Среди хранящихся в музейных фондах России художественных гербариев наиболее известны альбомы Н.Н. Пушкиной и С.А. Толстой. В 1841 году Наталья Николаевна с детьми провела несколько месяцев в Михайловском, где решила собрать на память о погибшем поэте гербарий цветов и трав Святогорья. Она с детьми и гостями обошли поля, луга и парки Михайловского и Тригорского. Собранные образцы засушили и на отдельных листах альбома сделали композиции. Командовала «ботаниками» Наталья Николаевна, ведь она, как известно, неплохо рисовала и даже умела делать литографии. Композиции и гербарии получились довольно красивые. Они напоминали гравюры. Под каждым засушенным растением ставилась дата сбора и ими того, кто его принес, — Маша, Гриша, Ната, Таша, Александра Гончарова, Липа Вульф, Густав. Все эти надписи сделаны по-французски. Над растениями, кроме дат и цифрового обозначения собирателя, указаны места сбора: Михайловское, Тригорское, Остров. Софья Андреевна Толстая всю свою жизнь в Ясной Поляне собирала травы, составляла гербарии из цветов, собранных ею, Львом Николаевичем, членами семьи и друзьями. В 1912-1916 годах она создала серию ботанических иллюстраций, нарисовав яснополянские травы, многие из которых относятся к лекарственным растениям и по сей день растут и цветут на заливных лугах, пашнях, в садах и на лесных полянах усадьбы. Но, пожалуй, самым характерным из известных представителей своего жанра является альбом – гербарий Эрнестины Федоровны Тютчевой – второй жены поэта, хранящийся у потомков Ф.И. Тютчева. Это очень яркий образец немецкой альбомной культуры 1820–1830-х годов, являющийся воплощением особого женского искусства своего времени. Кроме растительных композиций альбом – гербарий включает записи подруг по пансиону, пространные размышления молодой вдовы после смерти первого мужа, выдержки из Расина, Вольтера и Байрона, декоративные предметы: перышко фламинго, плоскую ракушку, расписанный красочными орнаментами прозрачный лист, - словом, настоящую альбомную смесь. Здесь размещены гербарные композиции, связанные с местами многочисленных европейских путешествий и паломничеств. Позже в России этот альбом станет настоящей реликвией для своей хозяйки, связанной с ее далеким прошлым. Именно с культом воспоминаний и было тесно связано основное значение таких альбомов, носивших в Германии еще одно название: «памятники дружбы». Такие гербарные альбомы и отдельные композиции в отличие от ботанических не имели никакой дидактической задачи. В них соединялись две функции: декоративная – служить украшением, и биографическая – хранить воспоминания, не подвластные времени. Гербарии интересны и сами по себе и в связи со скрытым за сохраненными цветами смыслом, понятным только узкому кругу посвященных. Цветочный код, зашифрованные на языке цветов послания широко использовались в 1-й половине 19 века и снова стали востребованы в годы символизма и модерна начала 20. Пара таких камерных панно со сложными гербарными композициями, содержащими, в том числе, и послания, «написанные» определенными цветами, из нашего декоративно-прикладного фонда могут служить характерным примером этого изысканного вида рукоделия, находящегося на пике популярности вот уже два столетия. Ведущий научный сотрудник Мирошникова И.П.