Эта фраза знакома всем без исключения. Именно её произносит врач, прослушивая лёгкие пациента с помощью фонендо - или стетоскопа. Причём фонендоскоп настолько прочно вошёл в арсенал врачей всего мира, что и сегодня, в век высоких технологий, врачи не спешат отказываться от этого умного прибора. А ведь он был изобретён почти 200 лет назад! Сама же история его создания восходит в еще более далекие времена. Одним из важнейших этапов искусства врачевания всегда была диагностика. С древних времен врачеватели осматривали, ощупывали и слушали своих пациентов. Еще знаменитый древнегреческий врач Гиппократ описал методы аускультации (выслушивания) – путем прикладывания органа слуха к телу больного. Шли годы и столетия, а данный метод так и оставался единственным способом услышать признаки болезни: учащенное сердцебиение, бульканье и хрипы, даже несмотря на то, что сам способ был крайне негигиеничным и неудобным для врачей, ведь прикладывать свой орган слуха приходилось и к бездомным и к бродягам, и к инфекционным больным. Так продолжалось до XIX века, пока в 1816 году потомственный французский врач Рене Лаэннек не изобрел стетоскоп – прибор, который до открытия рентгеновских лучей был основным аппаратом диагностики болезней сердца и легких и стал классическим символом профессии врача. По слухам, толчком к такому гениальному изобретению, послужила его галантность: однажды Рене был приглашен на осмотр к юной особе, которая жаловалась на проблемы с сердцем. Стало очевидно, что без выслушивания звуков сердца никак не обойтись, но вот незадача – сделать это было не так-то просто. Во-первых, юная особа имела весьма приличные формы, а означало это, что избыточный вес и жировая прослойка попросту исключают применение непосредственного метода аускультации – все равно ничего не услышать. А во-вторых, приложиться головой к обнаженной женской груди было, по словам Лаэннека, недопустимо. И тогда Рене вспомнил, как однажды по дороге из клиники он застал местную ребятню возле штабелей строительного леса за весьма интересной забавой: одни дети со всей силой и энтузиазмом колотили по одному концу бревна, а другие прикладывали ухо к другому концу и слушали звуки, которые усиливались, пройдя по стволу. Основываясь на этом наблюдении, Рене схватил листы нотной бумаги, свернул их в трубу и приставил эту незамысловатую конструкцию к груди девушки. Каково же было его удивление, когда он услышал громкие и отчетливые удары сердца, которые ранее были недоступны его слуху. Рене некоторое время экспериментировал со своим детищем: искал подходящий материал для создания более долговечного стетоскопа, для оптимальной слышимости увеличивал длину и ширину трубки. И, в конце концов, остановился на ореховом дереве, изделия из которого были наиболее удачными. При чем Лаэннек собственноручно вытачивал первые образцы на станке. Первоначально он назвал свое изобретение «цилиндр» или «медицинский рожок», но вскоре появилось более привычное нашему уху определение – «стетоскоп» (в буквальном переводе, «осматриватель груди»). В своём знаменитом труде «Трактат о непрямой аускультации и болезнях лёгких и сердца», который увидел свет в 1819 году в Париже, Рене Лаэннек признавался: «Прямая аускультация столь же стесняет доктора, как и пациента, поскольку сама по себе внушает ... отвращение. Её едва ли можно назвать подходящим методом, когда дело касается значительной части женщин, имеющих больших размеров молочные железы, что служит препятствием для применения этого метода». Католическая церковь обычно выступала против всяких новшеств, используемых в медицине, но вот изобретение Лаэннека единодушно одобрила — за его «благочестивость». С помощью своего изобретения доктор смог более подробно исследовать различные заболевания легких, включая чахотку, описать аускультативные признаки пороков сердца. Изобретение Лаэннека стало вскоре очень распространенным, хотя некоторые медицинские светила и отказывались его признавать. Стетоскоп стали изготавливать из твердых и мягких материалов. В ход шли металл, эбонит, различные породы дерева, кожа. Появлялись модификации с разными раструбами, призванными увеличить площадь соприкосновения кожи пациента и уха врача и позволявшими улавливать «жизнь внутренних органов». Со временем стетоскоп видоизменялся. К деревянным частям стетоскопа стали приделывать металлические или резиновые трубки, которые вставлялись в уши. В 1840 году британец Голдин Бёрд описал стетоскоп с гибкой трубкой. В 1851 г. благодаря ирландскому врачу Артуру Лирэду появились бинауральные стетоскопы, состоящие из звукопринимающей камеры и двух трубок, оливы на концах которых вставляются в уши. Подобная конструкция улучшала акустические характеристики прибора. И только в начале XX века русский сосудистый хирург и изобретатель аускультативного метода измерения артериального давления Николай Сергеевич Коротков усовершенствовал стетоскоп. Он натянул на раструб мембрану. Так был создан фонендоскоп. Раструб стетоскопа позволяет слышать низкочастотные шумы сердца и кишечника, а вот высокие частоты, которые издают легкие и сосуды, он слышать не способен. Мембрана, натянутая Коротковым, значительно снижала громкость и, в том числе, приглушала низкие частоты. При этом высокочастотные колебания становятся хорошо слышимыми. До открытия рентгеновских лучей, лаэннековская аускультация являлась основным методом клинического исследования при болезнях легких, сердца и органов пищеварения. Но не стоит думать, что рентген полностью вытеснил метод прослушивания. И в XXI веке при ряде заболеваний умело произведённое прослушивание даёт даже более точную картину, особенно в случае патологических процессов в лёгких. Вот почему, несмотря на большое количество диагностической аппаратуры, вы не увидите терапевта, а тем более пульмонолога, на шее которого не висел бы привычный фонендоскоп. Правда, теперь это более совершенная версия прибора XIX века. Стетоскоп вообще можно назвать символом врачебной деятельности. В 2012 году группа австралийских научных сотрудников провела исследование и выяснила, что именно стетоскоп (в сравнении с любым другим медицинским оборудованием) вызывает у пациентов наибольшее доверие к доктору и его профессиональным качествам. Поэтому многие врачи все равно бережно хранят «волшебную трубочку Айболита» как символ преемственности и гениальности изобретения. Не исключение и наш деревянный стетоскоп, переданный Музею русского зарубежья из Франции Марией Васильевной Сметанкиной-Гудковой, врачом-дерматологом, получившей его после окончания Парижского медицинского факультета из рук сестры милосердия Российского Красного Креста Лидии Савельевны Волковой. Этот маленький старомодный стетоскоп принадлежал доктору Юлии Николаевне Пенчицкой, русской эмигрантке, лечившей своих нуждающихся соотечественников в Аньерской амбулатории в послевоенные годы. Вот что пишет об этом Мария Васильевна в своих воспоминаниях: «Юлия Николаевна Пенчицкая, тогда уже пожилая, была близка с сестрой Волковой и очень ее любила. Когда я окончила медицинский факультет и получила диплом, Лидия Савельевна передала мне подарок от Юлии Николаевны – маленький деревянный старомодный стетоскоп, которым она пользовалась в молодости. Я не успела ее поблагодарить, так как она вскоре умерла. Но она как бы символически передала мне свое христианское отношение к медицинской практике как служению ближнему. Этот стетоскоп стоит у меня до сих пор на видном месте и, надо думать, помогает мне именно так относиться к моей профессии». * Прим: на фото доктор Александр Солонский выслушивает ребёнка в детской амбулатории Российского Красного Креста в Белграде. 1930-е гг. (См. альбом «Военный медик и детский врач А. Солонский») Ведущий научный сотрудник Мирошникова И.П.