Прометей — поэма огня. Это было видение поющих падающих лун. Музыкальных звездностей, арабесок, иероглифов и камней, изваянных из звука. Движение огня. Порывы Солнца… сочетание света именно с музыкой Скрябина неизбежно, ибо вся его музыка световая… К. Бальмонт В 1910 году Александр Николаевич Скрябин, уже нескольких лет живший за рубежом, вернулся в Россию и поселился в Москве. Он был увлечен идеей симфонической поэмы «Прометей», которую надеялся завершить к весне, но работу пришлось отложить ради концертной поездки по городам Поволжья с оркестром Сергея Александровича Кусевицкого. Премьера «Прометея» состоялась 2 марта 1911 года в Москве. Оркестром дирижировал Кусевицкий, партию фортепиано исполнял сам автор. Друг Скрябина, художник Леонид Осипович Пастернак, бывший на премьере, запечатлел это событие в своих работах. Говоря о своем детище, Скрябин утверждал, что его «Прометей» не имеет отношения к древнегреческому мифу. «Прометей — это ведь активное начало, творческий принцип, это отвлеченный символ. Ведь и тот, мифический Прометей — это только раскрытие этого символа, сделанное для первобытного состояния сознания», — говорил композитор. Возможно, именно поэтому Скрябин не дал сочинению развернутой программы (как в «Поэме экстаза»), а ограничился говорящим названием. Произведение имеет и другое название — Поэма огня. Напомним, что образ огня и раньше был воплощен в произведениях Скрябина. Появляется он и у многих других художников. В искусстве Серебряного века, в стихах Блока, Бальмонта, Ходасевича, он приобретает смысл грядущего обновления, очистительного пожара. Именно в «Поэме огня» Скрябин решил ввести свет как новое выразительное средство. Композитор уже давно добивался воплощения в музыке светоносности. Эти его устремления находились в русле общего развития искусства рубежа XIX—XX веков. Все чаще звук и цвет соотносятся между собой. Напомним хотя бы следующие строки К. Бальмонта: Флейты звук зорево-голубой, Так по-детскому ласково-малый, Барабана глухой перебой, Звук литавр торжествующе-алый... Не случайно позднее Бальмонт опубликует книгу «Светозвук в природе и световая симфония Скрябина» (1917). В те же годы английский физик А. Майкельсон, проводивший опыты с новейшей оптической аппаратурой, писал: «Эти цветовые явления действуют на меня могущественным образом, и я решаюсь предсказать, что в весьма недалеком будущем, вероятно, появится цветовое искусство, подобное звуковому — какая-нибудь красочная музыка!» Известно, что Скрябин, как и Римский-Корсаков, обладал так называемым «цветным» слухом. Световая строка Luce, появившаяся в «Прометее», должна была стать и воплощением его видения музыкальных тонов, и зримым примером синтеза искусств, о котором композитор размышлял уже несколько лет. Для иллюстрации этой идеи хотя бы в камерном формате им был задуман (а его другом, профессором А.Э. Мозером — создан) свето-цветовой аппарат. На московской премьере, из-за несовершенства техники, «Прометей» исполнялся без световой строки. Впервые «цветовое исполнение» состоялось 20 марта 1915 года в нью-йоркском Карнеги- Холле Оркестром Русского симфонического общества под управлением Модеста Альтшулера. Для этой премьеры Альтшулер заказал инженеру Престону Миллару световой инструмент, которому изобретатель дал название «хромола», но отсутствие автора привело к произвольной трактовке световых эффектов.