Сергей Александрович Кусевицкий (1874-1951 гг) — виртуозный контрабасист и начинающий дирижёр, внезапно разбогатевший благодаря приданому жены, появился в жизни А.Н. Скрябина в 1908 году. К тому времени композитор вместе с Татьяной Фёдоровной Шлёцер уже несколько лет как жил за границей. Его новая семья разрасталась — вслед за дочерью Ариадной родился сын Юлиан — а значит, росли и расходы, при этом заработки композитора были весьма невысоки. Знакомство с Кусевицким, приехавшим в Лозанну, где жил Скрябин, казалось настоящим подарком судьбы — в отличие от меценатов, на досуге занимающихся музыкой, он был человеком, знающим музыкальную «кухню» изнутри, профессионалом с не меньшими, чем у Скрябина, амбициями. Переговорив с композитором, Сергей Александрович пообещал ему ежегодное содержание в 5000 рублей, что более чем вдвое превышала помощь, которую оказывала Скрябину М.К.Морозова. Друг композитора Л.Л.Сабанеев, известный своей наблюдательностью и довольно язвительным пером, позднее напишет, что Кусевицкий явился к Скрябину «как «легендарный принц», подобно тому, как некогда к бедствующему и изгнанному Вагнеру явился посланец Людовика II Баварского». Возможно, свою роль сыграли не столько обещание помощи, сколько харизма Сергея Александровича и масштаб его планов. Вдобавок ко всем своим достоинствам, Кусевицкий не был знаком с первой семьёй композитора и без предубеждения относился к Татьяне Фёдоровне Шлёцер, а для Скрябина это много значило. Поддержка, уговоры и великие планы Кусевицкого стали одной из причин возвращения Скрябина на Родину. Вернувшись в Россию, композитор достаточно активно включился в проекты Кусевицкого, в частности — в работу учреждённого им Российского музыкального издательства. Именно в Российском музыкальном издательстве был опубликован «Прометей». Большинство проектов издательства выходило в типовой обложке, эскиз для которой был создан Иваном Билибиным, но по настоятельной просьбе А.Н. Скрябина обложка для «Прометея» была заказана бельгийскому художнику-символисту Жану Дельвилю, живопись которого была близка композитору. Стоит сказать, что в лице Кусевицкого, Скрябин нашёл не только мецената, антрепренера и издателя, но и идеального дирижёра. 10 февраля 1910 года Сергей Александрович впервые продирижировал скрябинскую «Поэму экстаза». На первой репетиции он обратился к оркестру со словами: «Может быть, всем сразу и не понравится эта музыка, но я уверен, что через несколько лет вы будете с гордостью вспоминать, что первые её играли». Весной 1910 года А.Н. Скрябин принял участие в знаменитых «волжских гастролях» Кусевицкого. Желая донести «живую музыку» до самых отдаленных уголков России, Сергей Александрович нанял пароход и отправился по Волге вместе с симфоническим оркестром, давая концерты в больших и малых волжских городах. Критики называли это турне «артистическим подвигом», но особых доходов оно, естественно, не принесло — слишком велики были вложения. Несмотря на активную концертную деятельность, Скрябин не прекращал работу над своими масштабными проектами, и в марте 1911 года сначала в Москве, а затем в Петербурге состоялось первое исполнение долгожданного «Прометея». Эта премьера стала крупнейшим событием в музыкальной жизни России. К сожалению, вскоре после «Прометея» отношения Скрябина с Кусевицким испортились. Причинами разрыва стали и артистическое самолюбие каждого из музыкантов, и слишком небольшие, по мнению А.Н. Скрябина, гонорары за «волжское турне» и давление со стороны Кусевицкого, напомнившего композитору, что его ежегодное содержание не безвозмездная пенсия, а аванс за ещё не написанные произведения. Порвав с Кусевицким, Скрябин лишился одновременно и издателя, и концертного антрепренера, и крупного исполнителя своих произведений. Память о недолгой дружбе двух ярких музыкантов сохранили не только письма и фотографии, но и рисунок Л.О. Пастернака — его небольшая работа «Скрябин и Кусевицкий» была создана под впечатлением премьеры «Прометея» в Большом зале Благородного собрания в Москве.