«Говорили много, что Скрябин любил «красивые вещи». Отчасти это было верно, но я, во-первых, не наблюдал, чтобы он много в этих красивых вещах понимал толку, а во-вторых мне всегда казалось, что именно эта любовь в Скрябине была весьма теоретична [...]. Если бы Скрябины действительно любили красивые вещи, то я думаю, что они бы имели их в своей квартире, а, между прочим, чего другого, а именно красивых вещей я там не заметил. У Скрябиных кроме картин Шперлинга, очень специфических и, во всяком случае, вовсе не «красивых», почти не было картин». Л.Сабанеев. Так писал о «декоре» квартиры композитора его друг – музыкант и литератор Л.Л.Сабанеев, изрядно преувеличив скромность этого декора. Конечно, квартира Скрябина не похожа на картинную галерею, но на ее стенах, помимо работ Н.В. Шперлинга, присутствуют и живопись, и графика. Именно графику, украшающую дом Скрябина, мы представляем на нашей виртуальной выставке. Учитывая, что квартиру Скрябин снимал, нельзя абсолютно точно установить, все ли картины были выбраны самим композитором, или мы видим определенное смешение вкусов домовладельца и жильцов. Но с уверенностью можно утверждать, что семье Скрябина принадлежали все работы уже упомянутого выше Н.В. Шперлинга и графические работы Л.О. Пастернака, с которыми Александр Николаевич дружил. Изображающий странствующего монаха рисунок цветной тушью в японском стиле тоже принадлежал композитору – судя по оформлению, он был привезен им из Бельгии. Из Бельгии Скрябин привез и гравюру с луврского Иоанна Крестителя кисти Леонардо да Винчи – европейская интеллигенция в это время была чрезвычайно увлечена Леонардо. Большая, романтически-мрачная, в духе Фюсли, композиция «Прометей освобожденный», украшающая кабинет, тоже вполне может отвечать вкусам композитора – несмотря на старомодную подачу, ее идея была созвучны как Серебряному веку, так и самому Скрябину. Небольшая копия с работы еще одного кумира этого времени – символиста Фердинанда Ходлера – тоже наверняка выбрана Скрябиным за «смысловую нагрузку». А вот две небольшие старинные гравюры (в общей раме) или графическая копия с анималистического полотна Розы Бонёр, никакой «отягощенности смыслом» не предполагают и наверняка были приобретены просто для того, чтобы украшать комнаты. Но Леонид Леонидович Сабанеев этого не оценил.