«Бледная маленькая брюнетка с узкими, злыми губами и редкими взорами в лицо собеседнику. Она держится с преувеличенной строгостью. «Как принцесса крови», — подумал я.<…> Мне её фигура сразу показалась какою-то трагической, роковой, впечатление усиливалось от её темного цвета неподвижности.» (Из воспоминаний Леонида Сабанеева) «Удивительно, как она была всегда мрачна, я никогда не замечала, чтобы она смеялась. Говорила она мало и очень тихо и невнятно. Во время наших бесед в саду она изредка вставляла слово, и обычно это было что-нибудь высокопарно-льстивое по отношению к Александру Николаевичу, вроде, например: «Когда Александр Николаевич будет господин мира, тогда это ему будет не нужно, но пока…» (Из воспоминаний М.К. Морозовой) «Взор, вдохновленно устремленный на Александра Николаевича, когда он играл, разговор, никогда не касавшийся ничего земного, прозаического, а витавший в глубоко отвлеченных, мистических высотах, — все это создавало вокруг её личности тот ореол таинственной глубины, скрытых талантов и каких-то тонких, сверхчеловеческих переживаний, недоступных простым смертным, — все это неотразимо действовало на впечатлительную, поэтическую натуру Александра Николаевича, жаждавшего вырваться из повседневной прозы жизни.» (Из воспоминаний Ольги Монигетти) В ноябре 1904 в жизни А.Н. Скрябина произошло два важных события – была закончена Третья симфония, и произошёл разрыв с женой, Верой Ивановной Скрябиной. Второй женой Скрябина - и его музой - стала племянница профессора московской консерватории П. Ю. Шлецера Татьяна Федоровна Шлецер. Уход Скрябина из семьи был крайне неоднозначно воспринят его родственниками, друзьями и знакомыми. Артистические и околомузыкальные круги буквально разделился на «партию» Веры Ивановны и «партию Татьяны Федоровны». Но и современники, не любившие Татьяну Федоровну, не могли отрицать, что именно в годы второго брака композитор создал свой уникальный стиль, разительно отличающий его среди всей истории музыки, именно в эти годы им были написаны важнейшие новаторские произведения, включая «Поэму экстаза» и «Прометей», задумано и начато воплощением грандиозное квазилитургическое синтетическое действо «Мистерия». Вместе с тем, для Скрябина это были годы изнурительной работы, а для его новой семьи — годы трудностей и лишений, поначалу связанных с двусмысленным семейным положением композитора, а после возвращения в Россию — с началом войны. После внезапной смерти Скрябина Татьяна Фёдоровна стала хранительницей его наследия и основателем московского дома-музея композитора. Скончалась Татьяна Шлёцер-Скрябина незадолго до открытия музея, через три года после трагической гибели единственного сына Юлиана.